Джози снова протянула ему вилку с улиткой.

– Последняя. Вам действительно стоит попробовать.

Адам хотел покачать головой, но ее большие глаза восторженно сияли, и он решил доставить ей удовольствие.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

– Точно, – прошептала Джози.

Он приоткрыл рот и взял с вилки улитку.

– Действительно очень вкусно, – произнес он, жуя.

– Я же вам говорила. – Она улыбнулась. Ее глаза сияли, как у ребенка, получившего новую игрушку. – Позвольте узнать, что занесло вас в Париж на Рождество.

– В действительности я приехал сюда из-за своего брата… Л…

Когда Адам сглотнул, проклятая улитка проскочила ему в дыхательное горло и застряла там. Он попытался снова сглотнуть, но вместо этого издал лишь хриплый звук, и чертова улитка проскользнула еще глубже.

Он поднялся, вцепившись в края стола.

– Адам! – пронзительно крикнула Джози, затем позвала официанта: – Garson!

Но никто не подошел. Он начал задыхаться.

– Адам! О боже! Держитесь!

Джози обогнула стол, встала позади него и начала хлопать ладонью по его спине между лопатками. Когда он пошатнулся, она обхватила его руками, а затем принялась стучать кулаком по центру его груди.

– Адам! С вами все будет в порядке! Держитесь, пока я…

Вдруг у него перед глазами потемнело, и он упал. Следующее, что Адам помнил, это прикосновение его щеки к холодному деревянному полу. Он больше не пытался дышать. Все, что ему удавалось, это издавать хрипящие звуки.

Адам смутно слышал крики Джози и других людей, собравшихся вокруг них, звон бьющейся посуды. Он был почти без сознания, когда его подняли с пола, и кто-то так сильно ударил его кулаком по груди, что улитка выскочила. Кто-то ударил его снова. Затем он почувствовал чьи-то губы на своих губах, и в его ободранное горло проник воздух. Наконец он открыл глаза и сам сделал вдох.

Вокруг него столпились краснолицые официанты и что-то кричали по-французски. Джози стояла на коленях рядом с ним и поглаживала его по щеке тыльной стороной пальцев. Его еще никто так нежно не гладил.