— А вдруг ты родишь дочь? Моя бедная тетя Агнес разрешилась дочерью, — с милой улыбкой заметила Розамунда.

— Не дай Господь и его мать, Пресвятая Дева! — воскликнула Мейвис, крестясь. — Твой дядя хочет сыновей. Я поставлю в церкви сотню свечек, лишь бы желания моего супруга исполнились. Злая девчонка! Как у тебя язык поворачивается упоминать о дочерях! Может, это ты сглазила первую жену дяди и довела ее до смерти?

— Не будь дурочкой! — презрительно бросила Розамунда. — С тех пор как я распрощалась с тетей, мы так и не увиделись до самой ее кончины. К тому же я любила Агнес.

Розамунда решила, что у этой Мейвис мозгов меньше, чем у дойной коровы.

— Кстати, расскажи, если знаешь, что сталось с моей кузиной Джулией.

— Когда ее отнимут от груди, сразу же отправят в монастырь Святой Маргариты, где будут готовить к пострижению в монахини, — объявила Мейвис. — Не желаю я растить дочь другой женщины! Кроме того, в монастырь придется внести меньше денег, чем потребует в приданое любой мужчина. Твоя тетя Агнес была не больно красива, а Генри утверждает, что девчонка пошла в мать.

— Утешительно сознавать, что моя кузина в безопасности, — сухо заметила Розамунда. Как печально, что от ее бедной маленькой кузины можно избавиться столь легко и безжалостно!

Она вдруг поняла, что, если бы не Фрайарсгейт, Генри Болтон не задумываясь сделал бы с ней то же самое.

Розамунда облегченно вздохнула, проводив дядюшку и его новую супругу.

Следующие три года от них с пугающей регулярностью приходили новости о рождении все новых сыновей. Четвертый ребенок оказался девочкой, после чего они больше не слышали о плодовитости Мейвис Болтон. Дядя Розамунды не показывался. Оставалось только гадать насчет кузенов, Возможно, все они такие же светловолосые, голубоглазые и некрасивые, как их мамаша. Старший, названный Генри в честь отца, очевидно, предназначен ей в мужья. Словно она безропотно согласится выйти замуж за несмышленого младенца! Да ведь ей уже почти двенадцать!