Она была для него все равно что дочь.

— Спасибо, — застенчиво пробормотала девушка. — А придворная леди тоже должна выразить благодарность за добрые слова?

— Придворная леди может грациозно наклонить голову, но говорить не обязательно, — просветил ее Оуэн, слегка улыбаясь. Какая очаровательная наивность! — Но если похвала исходит от человека, ей неприятного, леди может отвернуться, проигнорировав его, — добавил он.

— А меня поймут при дворе, сэр Оуэн?

— Я же понимаю вас, — удивился он.

— Вряд ли там понравится мой камбрийский выговор.

— Пока я с вами, миледи, могу помочь исправить вашу речь.

— И исправить мои манеры, если сделаю то, что не принято при дворе? — с тревогой допрашивала Розамунда. — Я не хочу опозорить себя и доброе имя семьи.

— Я с радостью буду вашим наставником, миледи, во всем, что вы захотите узнать, — пообещал он. — А вы доверитесь мне, когда я скажу, что настало время покинуть Фрайарсгейт и ехать на юг? Я дам вам время, миледи, но понимаю, как трудно вам будет уехать. Вы послушаетесь меня? — допрашивал он с ободряющей улыбкой.

— Но это будет не слишком скоро? — взволнованно пробормотала девушка.

— Думаю, сентябрь — самый подходящий месяц для путешествия, — ответил он, снова улыбаясь. Она боится. Еще бы! Любая бы на ее месте испугалась. И хотя это кажется заманчивым приключением, Розамунда Болтон не похожа на особу, пускающуюся в приключения. Она девушка порядочная. И очень практичная, как он уже успел заметить.

— Тогда я доверяю вам свою судьбу, сэр рыцарь, — ответила она наконец. — Но разве король не ожидает вас раньше?

— Нет, девочка, — усмехнулся Оуэн. — Я всего лишь один из многих слуг короля. Просто известен своей надежностью и верностью, поэтому мне чаще дают поручения.

При дворе знают, что я вернусь, когда выполню свои обязанности. В остальном я вряд ли так уж важен для государственных дел.