В свете фар перед ним предстал похожий на картинку коттедж. И тут он увидел ее в одном из окон справа от входной двери. На руках у нее был ребенок. У Макса сердце подскочило куда-то к горлу.

– Ш-ш-ш, Ава, будь хорошей девочкой. Не плачь, милая. Ой, смотри-ка – кто-то приехал. Кто же это? Наверное, тетя Джейн!

Джулия подошла поближе к окну. Свет фар прорезал темноту, и автомобиль остановился. Она побледнела. Макс! Каким образом... Ноги задрожали, и она опустилась на старую кушетку в нише у окна, забыв про одну дочку на руках, которая, хныча, грызла кулачок, и про другую в манеже, вторившую сестре. Джулия уставилась на Макса. Вот его длинная фигура появилась из машины, вот хлопнула дверца, вот он медленно двинулся к крыльцу. В любой момент он может увидеть ее на освещенной кухне.

Макс дернул звонок. Он стоял и ждал, засунув руки в карманы брюк, не думая о том, что такая поза мнет дорогой пиджак. Джулия видела, как напряжены у него плечи. Он похудел – конечно, без ее ворчанья и забот он за собой не следит, – и ей стало немного стыдно. Но он сам во всем виноват! Если бы обратил внимание на ее слова о том, что она несчастлива...

«Не жди, что я буду бегать за тобой и молить вернуться. Ты знаешь, где меня найти, если передумаешь».

Но она не передумала, а он не стал ее молить. Джулия была уверена, что он этого не сделает – Макс никогда ни о чем не просит. Когда она поняла, что беременна, то просто плыла по течению, не зная, как ей быть. Одно Джулия знала – к этому человеку она не вернется, не вернется к прежней жизни. Хотя по ночам она плакала, потому что скучала по Максу. А каждый раз, когда она глядела на его детей, ее охватывала тоска, потому что девочки не знали своего отца. Но что тут поделать, если он всегда категорически заявлял, что ни под каким видом не хочет детей?