– Ты – мой личный помощник, и это твоя работа!

– Нет, Макс. Я твоя жена и устала от того, что ты обращаешься со мной как с любым другим служащим. Я больше не позволю тебе так ко мне относиться.

Макс пристально – и, казалось, бесконечно долго – смотрел на нее, потом запустил руки в волосы и бросил взгляд на часы.

– Ты выбрала чертовски подходящее время для выяснения супружеских отношений, – прорычал он.

– Это не выяснения, это факт, – как можно спокойнее произнесла она. – Я не еду с тобой. Больше не могу. И мне необходимо время, чтобы решить, чего я хочу.

Он с силой ударил кулаками по очередной сложенной рубашке, смяв ее.

– Черт, Джулз!

Швырнув рубашку в чемодан, Макс отошел к окну. Стукнув рукой по стеклу, он уставился в небо. Джулия чувствовала, что в его высокой, сухопарой фигуре напряжен каждый мускул.

– Ты же знаешь, что для меня значит поездка в Японию, как важна эта сделка. Почему именно сегодня ты затеяла этот разговор?

– Не знаю, – честно ответила она. – Я просто... в тупике. У меня нет никакой жизни.

– У нас есть жизнь! – заорал он, резко развернулся и, очутившись около нее, навис над ней – злой, со сжатыми кулаками. – У нас замечательная жизнь.

– Нет, у нас одна работа.

– Но мы потрясающе успешны!

– В бизнесе – да, но это не жизнь. – Она не отвела глаз от его разъяренного взгляда. На этот раз ее не запугать! Она привыкла к взрывному характеру Макса, к сценам, когда гнев захлестывал его. – Нашу домашнюю жизнь не назовешь успешной, потому что этой жизни у нас нет, Макс. Мы не виделись с твоими родными на Рождество. И на Новый год тоже работали. Господи, мы наблюдали праздничный фейерверк из окна офиса! А ты помнишь, какой сегодня день? Последний день, когда снимают украшения с елки. А у нас с тобой нет ни елки, ни украшений. И Рождества у нас не было. У всех было, но не у нас – мы с тобой работали. А я хочу еще чего-то помимо работы. Я хочу... ну, не знаю... дом, сад, где можно просто побыть среди растений, прополоть грядки, понюхать розы. Макс, мы с тобой никогда не нюхали роз. Никогда.