Макс тяжело вздохнул и снова посмотрел на часы.

– Нам пора, – сердито произнес он. – Мы опоздаем на рейс. Отдохнешь немного потом, если тебе это необходимо. Массаж, сеансы «дзэн»... и все такое. Но сейчас нам пора. Ради бога, прекрати нести эту чушь.

– Чушь? – Голос у нее дрогнул, но сама она не дрогнула. – Макс, ты же меня не слышишь. Я не хочу сидеть в саду «дзэн». Мне не нужен массаж. Я с тобой не лечу. Мне нужно время... время подумать и решить, как жить дальше. А сделать это, когда ты в четыре утра расхаживаешь туда-сюда в спальне отеля и пичкаешь меня своими наполеоновскими планами, я не могу. Не могу и не хочу.

Он опять взъерошил волосы, потом бросил ботинки поверх смятой рубашки и с треском закрыл чемодан.

– Ты рехнулась. Не знаю, какой бес в тебя вселился. У тебя что, предменструальный психоз? Но в любом случае ты не можешь вот так просто не поехать со мной – у тебя контракт.

– Контракт? – Она засмеялась. Это был странный, резкий, пронзительный смех, который тут же замер. – Тогда уволь меня. – Она отвернулась и вышла в огромную просторную гостиную, окна которой выходили на реку.

Было темно, на поверхности воды отражались огни, и Джулия смотрела на них, пока они не стали расплываться из-за выступивших на глаза слез. Она слышала, как Макс застегнул молнию на чемодане, слышала щелканье колесиков и стук каблуков по паркету.

– Я ухожу. Ты идешь?

– Нет.

– Уверена? Учти – если ты этого не сделаешь, то все кончено. Не жди, что я стану за тобой бегать и умолять.

Чтобы Макс умолял? Смех, да и только, но сердце готово было разорваться.

– Не стану, – заверила она.

– Прекрасно. Значит, мы друг друга поняли. Где мой паспорт?