Второй медовый месяц? У них даже первого-то не было! И вообще, он что, забыл, как сложились их отношения в безумно нелепом браке? Какой наглец!

– Мы же еще женаты, не так ли? – спросил прищурившись Константин и оторвал своими ловкими сильными пальцами крупную ягоду от виноградной кисти.

Но в сентябре мы уже не будем супругами.

Или он забыл, или строит какие-то свои планы, подумала Флоренс, завороженно следя, как виноградина исчезает во рту Константина.

Когда-то я целовала эти красивые губы, мелькнуло в сознании Флоренс. И она машинально облизнула свои вмиг пересохшие губы.

– Боже мой, какое прекрасное предложение! Еще один медовый месяц. Великолепно! Своим восклицанием Джиллиан опередила протест растерявшейся Флоренс. – Мамочка, соглашайся. Ты чудесно проведешь время на берегу океана. К тому же тебе давно следует отдохнуть!

С кем? С Константином? Чудесно провести время? Что-то сомнительно. Она прекрасно понимала, что это приглашение является всего лишь игрой его извращенного воображения.

– Джиллиан, дорогая, не верь ему, – обернулась Флоренс к дочери. – Он пошутил, только и всего.

Константин вздернул бровь. И молодая женщина подумала, что сейчас он начнет возражать, лишь бы пустить всем им пыль в глаза.

Но нет. Он на мгновение задержал на ней странный взгляд, потом наклонился над столиком и вновь наполнил ее бокал шампанским.

Флоренс сглотнула, поднесла шампанское к губам и, с вызовом глядя на Константина, выпила до дна. Лишь чуть позже она осознала, что ей не следовало это делать, ведь, кроме одного-единственного тоста за завтраком, у нее во рту целый день не было ни крошки. Голова слегка закружилась.

Она вообще пила мало, это не входило в ее привычки. Но сейчас чувствовала, что только так сможет забыться после тягот столь длинного и напряженного дня.

Необычайное стечение обстоятельств вынуждало молодую женщину что-то предпринять. Нервы ее были на пределе. Вот они сидят вместе за одним столиком – ее муж, который вскоре официально превратится в бывшего, и новоиспеченные жених с невестой, то бишь ее дочь и его сын. И старик отец, привычно хмурый, сердитый на своих дочь и внучку.