Кэмпбелл рассмеялся. Фиона сжала кулаки и с удовольствием врезала бы ему, но вовремя сдержалась. Не хватало еще, чтобы он только укрепился в своих скороспелых выводах. И как это ее угораздило сморозить такую глупость: брякнуть о древней вражде их кланов. Чтобы как-то разрядить атмосферу, она сменила тему:

— Расскажите мне, пожалуйста, о моих учениках. Я даже не знаю, как их зовут.

— Виктория, Элизабет, Уильям, Джеймс.

Смех Фионы был более естественным.

— О, у меня перед глазами сразу встает картина двух девчушек со светлыми волнистыми волосами, подхваченными ленточкой, в вышитых белых платьицах со светло-голубыми поясками, в длинных чулках и черных туфельках. И два маленьких белолицых мальчика в итонских курточках. Примерные во всем,- как их дядя. Все с королевскими именами.

Эдвард спросил ее с явным недоумением:

— Разве ваша подруга ничего вам не сказала о них?

— У нас не так-то много времени оставалось. А что вы имеете в виду?

— Они не могут быть светловолосыми и белолицыми. Они наполовину маори.

Фиона остолбенела от неожиданности. Эдвард истолковал это по-своему.

— Мисс Макдоналд, если вы об этом ничего не знали и у вас есть предубеждения на сей счет, то я вас прямо сейчас отвезу назад, в Данидин.

Фиона повернулась к нему:

— Мистер Кэмпбелл, я была учительницей в школе для детей-инвалидов. Мой самый любимый ученик был с Ямайки, Оставить его было выше моих сил, хотя там были и другие учителя, которых он любил не меньше. Если бы не надо было уезжать в Южную Африку, я бы уговорила Иана усыновить его после того, как мы поженимся. Может, я и конченый человек по вашим меркам, но цвет кожи для меня ничего не значит. Если на то пошло, хотя я и ухватилась за эту возможность уехать из Шотландии из-за... из-за случившегося — я этого не отрицаю, — я была рада переехать в Новую Зеландию, потому что, насколько я слышала, цвет кожи здесь не играет особой роли.