Они входили в самое пекло норд-веста. В Шотландии на озере это был бы шторм как шторм, сопровождающийся ливнем, хлещущим по стеклам, туманом, из-за которого нельзя понять, где озеро, где холмы, где небо, а здесь они ложились с борта на борт и ныряли в кипящие волны ярко-сапфирового озера, и холмы купались в золотистом свете сухого жаркого зимнего дня.

— Я смотрю, вы умираете от желания взяться за него, — со снисходительным смешком проговорил Ангус и, уступив ей место у руля, стал давать инструкции.

Фиона с наслаждением почувствовала послушную дрожь штурвального колеса. Сердце затрепетало от радости. Трое мужчин вошли в рубку. Увидев Фиону за рулем, Эдвард застыл от изумления. Затем сердито обрушился на шкипера:

— Ты что, с ума сошел. Гас? Разве можно давать ей руль?

— А ты полагаешь, что эти рыжие волосы и сверкающие глазки вскружили мне голову, Эдвард, так, что ли? — подмигнул шкипер. — Готов держать пари, Эдвард, что в ее рекомендациях этого нет, но ты намотай себе на ус. Она выросла на Гебридах. Один из приходов ее отца был на берегу озера. Можно сказать, что лодками она научилась править раньше, чем читать.

Некоторое время Эдвард Кэмпбелл молчал. Фиону поразило, с каким злорадством она восприняла его ошеломленность.

Наконец он проговорил:

— Гас сказал «приход». Вы что, хотите сказать, что ваш отец был...

— Да, — бросила Фиона, — он был служителем пресвитерианской церкви. До того как я стала учительницей, я жила за городом. — Она повернулась к шкиперу. — Какой это остров, вы говорите?

— Голубиный. Дивное место. Летом мы здесь устраиваем пикники. Наверху там озеро. Нечто неописуемое — озеро в озере. Райское озеро. Моу-Тиму, место прилива и отлива. Да, да, там вода поднимается и опускается, как в море. А впереди пики Минареты и стойбище.