Эдвард вышел, потом вернулся:

— Пожалуй, последую твоему совету, шкипер. Надо же мне узнать ее получше. Вы бы не могли оторваться от штурвала, мисс Макдоналд?

Фиона заметила, как шкипер бросил на нее и на Эдварда недоумевающий взгляд.

— Есть кое-какие вещи, которые вам необходимо знать об укладе жизни в «Бель Ноуз», — начал он и предложил присесть.

— У меня тоже есть несколько вопросов.

— Выкладывайте.

— Я насчет бывшей гувернантки. Где пересекаются наши обязанности? Будет ли она вмешиваться или помогать, что в общем одно и то же. — Ей было не до щепетильности. Эта работа едва ли продлится долго. Она уедет как можно скорее, но все равно нельзя давать Эдварду Кэмпбеллу садиться себе на шею.

— Труди не только моя бывшая гувернантка, но и любимый и уважаемый член семьи.

— Я не член семьи, но мне придется жить в семье, и я хочу четко знать свои обязанности.

— Труди живет с нами, потому что жить где-то надо. Иногда она страшно мучается от болей, но переносит это по-спартански. Она честна до щепетильности, аскетична, дисциплинированна, но вмешиваться в ваши школьные занятия или лезть с непрошеными советами ей и в голову не придет. Я бы хотел, чтобы она как можно больше проводила времени с детьми вне занятий. Она оказывает на детей с их не очень налаженной жизнью самое благоприятное влияние. На сей счет у вас, вероятно, разные взгляды. Что касается стремления к так называемому самовыражению, то она враг подобных крайностей...

— Я тоже не большая сторонница этого, — внезапно прервала его Фиона. — Я тоже верю в дисциплину и любовь к детям. Они сами нуждаются в правилах и устоях, на которые можно было бы положиться, от этого чувствуют себя более защищенными.

Кэмпбелл скрыл свое искреннее изумление за саркастической фразой: