— Тесновато, но до дома рукой подать, — бросил водитель.

Фионе так не показалось. Впрочем, дорога для такой глухомани была сносная. Небо над головой чуть посветлело, словно впереди открывалась равнина, а холмы, окаймляющие озеро, сглаживались и оставались позади. Хорошо, если это так, подумалось ей, а то было бы ощущение, что ты заперт, словно в ловушке, на краю озера. Фары осветили сад, и они выехали на мощеную площадку перед длинным низким бетонным домом. Здесь был свет, мягкий, золотистый, он струился из окон.

— Эмери приготовила все, что нужно, — сообщил Тамати. — Элизабет сказала, что на стол накроет сама.

— Отлично, Том. Поблагодари Эмери за то, что она приютила Рода, Мардо и Ангуса. Передай ей, что мы справимся с завтраком, так что она может зайти, когда хочет, чтоб показать мисс Макдоналд, что да как.

Они перенесли багаж на веранду. Эдвард ввел Фиону в прихожую, где горела керосиновая лампа. Словно на сцене, дверь, ведущая в глубь дома, распахнулась, и в холл выбежали, горя от нетерпения, четверо ребятишек; девочка повыше удерживала самого маленького мальчика за воротник. Они остановились так же внезапно, как и появились, выстроились в ряд, представ в виде приемной комиссии и хором приветствуя Фиону:

— Здравствуйте, мисс Макдоналд.

Впервые за все это время у Фионы потеплело на сердце. Вот ее ученики, значит, все войдет в свою колею. На нее смотрели четыре пары горящих глазенок. У всех были черные вьющиеся волосы, откинутые назад, широкие лбы и золотисто-коричневая кожа. Мальчики круглолицы, девочки отличались изысканными аристократическими чертами полинезийских красавиц. Виктория, восхитительная девочка двенадцати лет, уже вступала в пору зрелости. Элизабет выглядела взрывчатой смесью ангелочка с бесенком. Уильям имел вид весьма серьезный, что, возможно, объяснялось очками. Джеймс выглядел немного неуверенным в себе, видно было, что он растет без матери.