Сейчас у него был самодовольный вид цыганского барышника, который только что продал простаку-покупателю загнанного коня-доходягу да ещё и умудрился взять за него в пять раз больше настоящей цены. От одного взгляда на его расплывшуюся в ехидной улыбке физиономию Клер захлестнула непреодолимая ярость. Он был так высокомерен, так равнодушен, так уверен в том, что одержал над нею верх...

- Отлично, милорд, я принимаю ваше предложение. Мое доброе имя в обмен на вашу помощь! - не думая о последствиях, вне себя от бешенства, рявкнула она.

На мгновение граф потерял дар речи. Затем вдруг сел совершенно прямо, будто аршин проглотил.

- Вы шутите! Ведь, приняв мое предложение, вы навлечете на себя презрение ваших друзей и соседей, наверняка потеряете свое место учительницы и вполне возможно, будете вынуждены покинуть Пенрит. Подумайте, стоит ли жертвовать всем, что вам дорого в жизни, ради мимолетного удовольствия утереть мне нос?

- Я соглашаюсь на ваше предложение вовсе не за этим, а потому, что хочу помочь моим друзьям, хотя не стану отрицать, что мне приятно будет немного сбить с вас спесь, - холодно произнесла Клер. - Скажу больше: репутацию, которая складывалась двадцать шесть лет, не так легко разрушить, как вы воображаете. Я откровенно расскажу своим друзьям, что я намерена делать и почему. Надеюсь, они поверят в мое достойное поведение. Если же мои надежды окажутся тщетными и игра, которую вы затеяли, и впрямь будет стоить мне всего того, чем я жила до сих пор... - Она мгновение помолчала, потом пожала плечами, одновременно плотно стиснув губы. - Что ж, значит, так тому и быть.

- Но что бы сказал ваш отец? - беспомощно пробормотал граф.