Когда её прическа наконец опять приняла должный вид, Клер тихонько выскользнула из гостиной, незаметно вышла из дома и направилась к конюшням, где оставила своего пони и двуколку.

У неё ещё было время передумать. Чтобы расписаться в своей трусости, ей даже не придется встречаться с графом лицом к лицу: достаточно просто-напросто не прийти к нему завтра утром, и тогда никто, кроме неё самой и Никласа, вовек не узнает, что произошло.

Но... Дело-то вовсе не в ней, не в её гордости и даже не в графе с его упрямством и себялюбием! Главное - Пенрит. Когда дорога поднялась на пригорок и внизу как на ладони стала видна деревня, Клер вдруг остро осознала это. Она остановила лошадь и медленно обвела взглядом знакомые шиферные крыши. В Пенрите не было ничего необычного или выдающегося, он походил на сотни других валлийских деревень с их рядами каменных коттеджей, окруженных сочной зеленью долин, но это ничем не примечательное место было её домом, и она любила его, любила в нем каждый камень. С его жителями её связывали самые тесные узы, потому что вместе с ними она выросла и прожила всю свою жизнь. И если некоторых из них было труднее любить, чем других, - что ж, ничего не поделаешь, она все равно старалась изо всех сил.

Квадратная башня англиканской церкви виднелась издалека, более же скромная молельня методистов терялась среди коттеджей. А шахту, находящуюся ещё дальше, отсюда рассмотреть невозможно. Эта шахта - самый крупный источник рабочих мест в округе и самая большая угроза для жителей деревни: она была так же непредсказуема и опасна, как те взрывчатые вещества, которые иногда использовались здесь для взрывных работ.

Эта мысль разом усмирила сумбур, воцарившийся в голове у Клер.