Патриции казалось, что мягкий взгляд его светло-голубых глаз как бы говорил, что Дженкинс с большим удовольствием сидел бы на берегу какой-нибудь речушки или пруда с удочкой или в кресле-качалке на веранде своего дома и наблюдал за тем, как играют его дети. Тем не менее, работу свою Гарри знал хорошо и исполнял обязанности добросовестно. Когда возникали кризисные ситуации, связанные с тем или иным сотрудником, он всегда находил оптимальный выход из трудного положения.

Но в это утро, когда Гарри предложил Патриции сесть на стул, стоявший у его рабочего стола, привычной извиняющейся улыбки на его губах не было и в помине. Выражение лица у него было такое, будто его мучила сильная зубная боль. Он сел в свое вращающееся кресло и откашлялся, явно ощущая неловкость.

— Патриция, вы имели когда-нибудь отношение к материалам с грифом «Совершенно секретно»?

— Нет, — ответила Патриция, недоумевая, какое отношение имеет к ней закрытая информация. — За четыре года моей работы наш отдел ни разу не имел дело с подобными материалами. Если я не ошибаюсь, секретной информацией занимается отдел мистера Сайерса. Почему вы спрашиваете меня об этом?

— Вы абсолютно уверены, что никогда не занимались секретной информацией? — повторил Гарри, нервно поведя плечами.

— Абсолютно, — твердо ответила Патриция.

— Понимаете, — он вздохнул, — я оказался в весьма затруднительном, даже в очень неприятном положении. Копии некоторых материалов с грифом «совершенно секретно» были обнаружены в одном из ящиков вашего рабочего стола. Поэтому мне хотелось бы знать, — он снова откашлялся, — как они там оказались.

— Этого не может быть! Для работы мне эти материалы совершенно не нужны, и, самое главное, у меня нет допуска. Они никак не могла оказаться в моем столе, если только не попали туда по ошибке.