— Почему? — осведомилась Патриция, ее ненависть и презрение к этому человеку пересилили страх.

— В любом случае вы не будете работать в этой компании. Но, если вы настолько глупы, что захотите нанести мне какой-нибудь вред, я накажу вас за это, и моя месть обойдется вам очень дорого. Мне ничего не стоит сделать так, что вы не сможете устроиться на работу по специальности. Нигде и никогда. — Дайсон самодовольно улыбнулся. — Вы меня поняли?

— Мне кажется, вы переоцениваете свое влияние, — резко сказала Патриция.

— На вашем месте, леди, я не стал бы проверять это, — предупредил он.

Бледная от злости и унижения, Патриция долгим взглядом смотрела на мужчину, сидевшего за столом. Его холодные, почти бесцветные глаза напоминали ей опасные, лишенные всякого выражения глаза змеи.

— Мне бы хотелось знать, сэр, почему вы считаете себя вправе коверкать жизнь людям, которые не сделали вам ничего плохого, только из-за того, что вам приспичило удовлетворить свою жалкую дешевую похоть.

Глаза Дайсона загорелись бешеным огнем.

— Вон отсюда! — прорычал он. — Советую вам собрать вещи, вас скоро вышвырнут отсюда!

Патриция тихо закрыла за собой дверь — она не хотела, чтобы коллеги догадались о том, что произошло в этом кабинете. Кларк Дайсон остался один. Какое-то время он сидел с озабоченным видом, потом потянулся к телефону.

В глазах, смотревших на Патрицию из зеркала дамской комнаты, застыло загнанное выражение. Даже зрачки, обычно сияющие удивительным изумрудным светом, потускнели под тяжестью эмоций. Ее бледно-розовые щеки казались мертвенно-бледными при ярком искусственном освещении, и на их фоне золотисто-каштановые волосы выглядели очень темными.

В дамской комнате, к счастью, никого не было. Патриция уставилась на свое отражение и попыталась оценить ситуацию, в которой оказалась.

Успокойся, приказала она себе. Ничего еще не случилось.