— Вы сами толкнули меня на это, — тихо проронила Патриция, мысленно прощаясь с работой. — Я... я не могу дать вам то, что вы хотите. Это не в моем характере. Вы не имели права...

— Вы опоздали со своими объяснениями, — мрачно изрек Дайсон. — Боюсь, что вы лишили себя шанса, который у вас еще оставался, чтобы как-то решить эту... проблему.

Патриция побледнела как полотно.

— Что вы имеете в виду?

— Все очень просто, мисс Лонгсдейл. — Дайсон язвительно ухмыльнулся. — Ваши дни в компании сочтены. Я бы даже сказал, что вы можете считать себя уволенной. Очень жаль. Вам так нравилась эта работа, и вас ценили здесь. Меня всегда удивляло, с какой легкостью некоторые люди разрушают то, что им очень дорого.

— Я напишу на вас докладную, — пригрозила Патриция, лихорадочно соображая, каким образом может противостоять ему. — Сексуальное домогательство преследуется законом. Меня в компании хорошо знают, и к моим словам отнесутся серьезно.

Дайсон усмехнулся и покачал головой.

— Вы заблуждаетесь. Когда речь идет о ценном сотруднике, руководство всегда выступает на его стороне. А я отношусь именно к этой категории, поэтому я для компании гораздо важнее, чем вы. Я уверен, что вы слышали, какие усилия предпринимала «Хайтек Информейшн» для того, чтобы переманить меня. Они нуждаются во мне и в моих способностях. Но, даже если на ваши обвинения и обратят внимание, вы все равно потеряете работу. Скандалисты никому не нужны.

— Ничего, я рискну.

— Воля ваша. — Дайсон засмеялся. — Жалуйтесь Гарри Дженкинсу, английской королеве, хоть самому Господу Богу. Вас внимательно выслушают, возможно, даже посочувствуют, и вы подумаете, что руководство поверило вам. Но в итоге вам предложат не поднимать шума или написать заявление об уходе по собственному желанию. И если вы попытаетесь продолжать свою борьбу, то все равно проиграете. Но я не советовал бы вам делать это, — с угрозой добавил он.