Она встала и подошла к нему; солнечные лучи, проникавшие сквозь окно, упали на ее прекрасные волосы. В его горле тотчас образовался комок; он стоял в растерянности перед ней; он потерял способность говорить и двигаться, почти не замечая, что их окружает.

— Дорогой Майкл,— услышал он ее мягкий голос.— Проходи, садись, объясни мне, в чем дело. Плохие новости? Иначе вряд ли бы ты отправился в такую даль после тяжелого дня.

Она ощущала, что он чем-то расстроен, но не знала, в чем тут причина. Ему удалось овладеть собой; она подвела его к двум стульям, стоявшим у стола. Он сел напротив Мэриджон и нащупал пальцами пачку сигарет.

— Можно мне покурить? — пробормотал он, глядя на стол.

— Пожалуйста. Угостишь меня?

Он удивленно посмотрел на нее, и она улыбнулась, заметив выражение его лица.

— Я не монахиня,— напомнила она.— Даже не послушница. Я всего лишь ушла от мирской жизни.

— Конечно,— смущенно произнес он.— Я всегда это забываю. Он протянул ей сигарету. Она все еще носила обручальное кольцо; она взяла сигарету тонкими длинными пальцами, которые он помнил.

— У тебя прибавилось седых волос, Майкл,— сказала она. Думаю, ты по-прежнему слишком много работаешь.

Сделав затяжку, она добавила:

— Какой странный вкус! Очень необычный! Словно у экзотического яда, усыпляющего навеки... Сколько времени прошло с твоего последнего приезда, Майкл? Шесть месяцев?

— Семь. Я был здесь во время Рождества.

— Ну конечно! Теперь я вспомнила. У тебя та же квартира в Вестминстере? Странно, я не могу представить тебя в Вестминстере. Ты должен снова жениться и жить в шикарном пригороде в Ричмонде или Рохэмптоне.

Она задумчиво выпустила дым к потолку.

— Как поживают твои друзья? Ты видел Камиллу? Помню, ты говорил, что встретил ее на какой-то вечеринке.

К нему постепенно возвращалось спокойствие. Он был благодарен ей за то, что она болтала все это время, пока он не почувствовал себя лучше; она сыграла прелюдию, в которой он нуждался. Словно она знала... Нет, это исключено. Она не может знать.