Ты ведешь машину на северо-запад. Тебе кажется, что ты не к сыну едешь, а просто убегаешь от чего-то. Ты будешь долго ехать, а потом остановишься. В мотеле. В незнакомом городе. Полная анонимность. Свобода. За много лет эта мечта успела стать привычной. Она преследует тебя с тех пор, как тебе исполнилось семнадцать лет. Ты ни разу не поддалась соблазну, ни разу не села в машину и не пустилась куда глаза глядят, останавливаясь там, где хочется и когда хочется, без определенной цели и временных ограничений. В твоей жизни были моменты, когда ты могла позволить себе подобное, но ты на это так ни разу и не отважилась.

Ты ведешь машину и вспоминаешь, что в бумажнике у тебя всего тридцать долларов, а значит, тебе придется остановиться у банкомата. Ты не знаешь, много ли банкоматов в Западном Вермонте. Ты не знаешь, плачет ли сейчас твой сын, плакал ли он вчера. Ты думаешь о том, как драила свое тело мочалкой, собираясь к дерматологу. Ты вспоминаешь о маленькой родинке, недавно появившейся у тебя на животе. Теперь ты не сможешь показать ее своему врачу, и, учитывая твое везение, она обязательно окажется злокачественной. У тебя болит правое колено, и ты пытаешься пошевелить им, не снимая ногу с педали газа. Ты думаешь о том, что тебе придется найти комнату на ночь, ведь разговор с директором наверняка окажется долгим, и после этого нечего и думать об обратной дороге. Следующая мысль: отдадут ли тебе на ночь сына, ведь его, возможно, уже исключили из школы. Это слово взрывает твой мозг — исключить, исключен, исключение, — и что-то болезненно лопается у тебя в груди.

Если Роба исключили из школы, придется звонить в Браун.