Ему и в голову не пришло, что на ней окажутся знакомые ему люди — студенты, которых он встречал в коридорах, в кафе или видел на баскетбольной площадке. Настоящий смысл запечатленных на кассете событий стал ему ясен только сейчас, когда он увидел лицо юноши, искаженное пароксизмом не предназначенного для постороннего наблюдателя удовольствия. В его мозгу молнией промелькнуло имя «Роб», а затем: «Этого не может быть». Тот Роб, которого знал он, был хорошо воспитанным и прилежным студентом, а также необычайно одаренным баскетболистом, форвардом школьной команды. И теперь, наблюдая за экстазом на лице Роба, Майк спрашивал себя, неужели он всех своих студентов делит на отличных учащихся, многообещающих актеров, высокомерных выскочек, бессовестных подхалимов или талантливых спортсменов? Ему вдруг стало ясно, что подобные ярлыки никак не могут передать всю сложность человеческой натуры, а, следовательно, должны быть отменены за непригодностью. Роб, которого знал Майк, показался ему лишь тенью взрослого и сексуально созревшего, но совершенно незнакомого существа на экране. У Майка что-то болезненно сжалось в груди, когда разные участки мозга вдруг начали поставлять ему тревожные и нежелательные обрывки информации. Наверное, так себя чувствуют авиадиспетчеры, наблюдающие за неизбежным столкновением мигающих точек на экранах их радаров. Девушка не успела даже набрать воздуха в грудь, как уже развернулась к стоящему у нее за спиной второму юноше, чьего лица Майк до сих пор не видел. Теперь оно появилось на экране его телевизора, заставив директора вздрогнуть от неожиданности и тоже застонать, хотя в этом стоне не было ничего сексуального. «Сайлас!» — вырвалось у него. Сайлас и девушка легли на пол и занялись самым традиционным сексом, хотя заданный Сайласом темп иначе как бешеным назвать было нельзя.