«Как всё запущенно… — не смог удержаться от внутренней иронии Консул, — откажется он, как же!»

Рауль, уже не сдерживаясь, усмехнулся:

— Хватит разочаровывать меня в себе, Катце. Ваше мнение тут играет если не последнюю, то одну из последних ролей. И прошу вас, — он специально сохранял деловой тон, чтобы ещё больше сбить с толку, — не надо указывать мне то, что я должен, а чего не должен делать. С этим я прекрасно справлюсь сам. Вы бы лучше о себе позаботились, — очередная ухмылка. — Мне, конечно, нет до этого никакого дела, но думаю, что вам будет непросто этой ночью, учитывая… — пауза, — ваше интересное положение…

Рауль допил вино, медленно — словно нехотя поднялся с кресла и ленивым движением стянул перчатки, неотрывно смотря в расширенные зрачки монгрела. Происходящее нравилось ему всё больше, так что останавливаться не было смысла.

— Раздевайтесь. Полностью. Затем к стене, — слова звучали как приказы собаке — ни эмоций, ни колебаний голоса, ничего, кроме властного тона хозяина. — Надеюсь, теперь повторять мне не придётся.

Катце сжал зубы, ноздри его раздувались от гнева и монгрел уже всерьез подумывал отослать Второго Консула куда-нибудь гораздо дальше, чем в Керес. Самым плохим сейчас было понимание того, что как бы бывший фурнитур не противился, он окажется там, где пожелает блонди, и в той позе, которую он пожелает. И ведь может статься даже так, что Рауля на это надоумил не кто-нибудь иной, а Ясон, которого Катце в глубине души — чего греха таить — боялся. Когда Блонди чего-то хотят — они получают это. Уж кому-кому, а Катце методы Танагуры были хорошо известны. Начни он сопротивляться и протестовать — все равно Рауль найдет способ заставить его, но это отнюдь не означало, что дилер не будет пытаться избежать подобного унижения.

Катце медлил — руки его словно налились тяжестью и отказывались слушаться, афродизиак в крови действовал уже на все сто процентов, давая знать о себе до предела обострившимися чувствами. Монгрел снял свитер, рубашку, и вдруг остановился.