— Наконец-то ты поумнел, — почти философски изрёк блонди, — лучше поздно чем — никогда.

Он отпустил Катце и сделал шаг назад.

— Приведи себя в порядок, быстро. И не заставляй меня ждать, — уже почти злая ухмылка, — на этот раз будь умным с самого начала и — к «станку», лицом ко мне, — блонди глазами указал на стену в комнате, из-за висящих на ней крючьев и петель напоминавшую орудие пыток. Впрочем, так оно и было.

Катце закашлялся и немного согнулся, держась одной рукой за живот, второй — за горло. Тяжело дыша и не смотря на Рауля, он кое-как дошел до стены. Происходящее напоминало страшный сон, который становился все кошмарнее и кошмарнее. Лицо горело от стыда, а сердце в груди заходилось от желания как следует врезать по блондинистой физиономии.

«Все! Бросать надо эту чертову работу! — мысленно сделал выводы дилер. — Ненавижу их! Даже добрых и безразличных, а уж таких…» Катце не закончил мысль. Проклиная себя за то, что должен сделать, он выполнил приказ Рауля и, встав к стене, обреченно прикрыл глаза.

Блонди проводил монгрела взглядом, дабы удостовериться, что тот верно понял и усвоил предоставленный только что урок. Убедившись, что всё исполнено, он отошёл к дальней стене и вернулся с наполненной каким-то кремом стеклянной баночкой.

— Запястья в наручники, — он взглядом указал на крепления над головой монгрела, — и не дёргайся.

Он поставил баночку на стол, что стоял у стены и, натянув резиновые перчатки, открыл её. По комнате тут же потёк странно знакомый и приятный запах.

— Не волнуйся, — можно было бы принять за заботу, если б не резкий холодный тон, — это поможет тебе расслабиться.