Катце стиснул зубы, сдавшись перед неизбежностью происходящего. Втаптывать в грязь людей у Блонди было в порядке вещей, ломать — тоже. То, что сейчас делал Рауль, было омерзительнее в сто раз, чем простое пэт-шоу или изнасилование. Он ломал сущность Катце, его душу. Эм добивался не просто подчинения, а зависимости — эмоциональной зависимости от себя. Но блонди не способны на любовь…

Внутри монгрела поднималось неуемное отвращение — еще немного, и оно вырвется наружу подобно урагану. Катце уже был готов творить необдуманные вещи. Несколько минут, которые он безропотно позволял Раулю ласкать себя, только усугубили ситуацию и сыграли роль детонатора. Монгрел вдруг извернулся и отбросил руки Второго Консула от себя, после чего метнулся в сторону.

— Хватит… — тяжело дыша, бросил он. — Хватит.

Катце знал, что разозлит Рауля этим, но факт того, что ласки Советника, мягкий голос, эта манера успокаивать, ломают его, был намного хуже. Пусть бьет, привязывает, делает что хочет, только не приручает…Не приручает…

«А вот и гордость во всей своей красе…» — Рауль был более чем доволен: эксперимент развивался вполне в созданных им рамках. Впрочем, того, что осознание ситуации придёт так резко и монгрел вывернется так быстро, блонди не совсем ожидал, поэтому отпустив его, задумался. Связать Катце сейчас — значит разрушить все, что уже создано, а этого ему край как не хотелось — поэтому оставалось одно — то, чего блонди всеми способами ранее старался избежать, но сейчас приоритеты менялись с катастрофической скоростью, что давало некоторую свободу от прежних устоев и принципов.

&;nbsp; Пользуясь своим преимуществом в скорости, реакции и физической силе, Рауль перегнулся через кушетку и схватил уже пытавшегося бежать из лаборатории монгрела за кисть руки. Резко дёрнув на себя, Эм вынудил дилера фактически упасть к себе на грудь.