Атмосферу контролируемого хаоса, характерную для офиса редактора, заменила растущая паника, грозящая вообще выйти из-под контроля. В первом выпуске газеты, уже отправленной в печать, было все, включая набранный огромными буквами заголовок статьи на первой полосе, гласивший: «ПОБЕДА ОБЕСПЕЧЕНА!».

Материал был сдан в набор в шесть часов вечера — за четыре часа до того, как закрылись двери избирательных участков. Редактор «Дейли телеграф», как и другие, решил пойти на риск и угадать результаты выборов, с тем чтобы ранним утром следующего дня его газета привлекала внимание и активно раскупалась. Если он угадает и первым сообщит важную новость, его увенчают лаврами, если же ошибется, его так закидают грязью, что он никогда ее не отмоет.

Гревиль Престон впервые имел дело с всеобщими выборами в качестве редактора газеты. Чувствуя себя неуверенно, он без конца вносил изменения в первую полосу, изводил работников отдела внутренней политики, требуя снова и снова переписывать статью о выборах и дополнять ее самыми свежими данными. Новый владелец издательства «Телеграф ньюспейперс», назначая его главным редактором газеты несколько месяцев назад, дал ему единственное указание: «Добейтесь успеха!» Иной вариант полностью исключался, Гревиль знал, что второго шанса у него не будет, как не будет его и у других работников редакции. Аудиторы требовали от газеты незамедлительной финансовой отдачи, что прежде всего означало необходимость существенного сокращения всех расходов. Многие квалифицированные и опытные работники уже обнаружили, что они «рационализированы», как выразились в своих рекомендациях аудиторы, и заменены менее опытными, но и менее оплачиваемыми работниками. Эта операция благоприятно отразилась на показателе итогов расходов и весьма неблагоприятно — на коллективе. Сокращение и перестановка кадров вызвала у оставшихся работников неуверенность в ближайшем будущем, у постоянных читателей газеты — тревогу, а у Престона — не оставляющее его чувство надвигающейся гибели, причем его хозяин был полон решимости не предпринимать ничего, что могло бы рассеять эти мрачные мысли.