Его попытки увеличить тираж газеты, расширив ее распространение среди населения с низкими доходами, пока не принесли видимых результатов. Теперь он уже не производил впечатление прекрасно одетого и уверенного в себе человека. С лица его не сходило выражение озабоченности, и на лбу выступали капельки пота, из-за которых очки в тяжелой оправе постоянно сползали с носа. Тщательно продуманный внешний имидж уже не скрывал неуверенности, внутренней неустроенности.

Отвернувшись от заставленной телевизионными мониторами стены, Престон обратился к работникам редакции, казалось, доставлявшим ему в последнее время одни неприятности.

— С чего, черт побери, вы взяли, что выборы идут не так, как надо? — раздраженно крикнул он.

Матти Сторин не дрогнула. В свои двадцать восемь она была самой молодой из недавно набранных новых работников отдела внутренней политики, заменив одного из старых корреспондентов, чей грех в глазах аудиторов состоял в слишком частых обильных обедах в Савое для получения интервью. Матти была уверена в правильности своих выводов, основанных на опыте напряженной работы в предыдущие девять месяцев. Ей не нравился этот новый стиль, когда перед главным редактором ставилась задача не столько обеспечивать высокое качество материалов, снольно добиваться высокой доходности газеты. Престон прошел редакторскую школу управления, где учили бухгалтерии читаемости и расчетам стоимости на каждую тысячу, а не тому, как сделать статью добротной, читаемой и как для этого даже можно проигнорировать предупреждение адвоката. Для Матти такой подход к журналистике был совершенно неприемлем. Престон знал об этом, злился и на нее, и на ее очевидный, хотя еще сырой, неотшлифованный талант, но многое подсказывало, что ему она нужнее, чем он ей. Понемногу до него стало доходить, что коммерческому подходу к журналистике вовсе не противоречит использование острого журналистского чутья — растет популярность газеты, следовательно, растет и ее тираж.