Жизнь любого редактора — сплошные нервы, но обычно они стараются не показывать этого. А Престон показал.

— Хорошо, — сказал он. — На последних выборах у них было большинство в 102 места. Скажите, каков ваш прогноз на завтра. Все опросы предсказывают примерно 70 мест.

— Грев, коли вам так хочется, вы можете доверять опросам, — решительно сказала она, — но я полагаюсь на впечатления, которые у меня складываются на улице. Среди сторонников правительства нет энтузиазма. Они не придут к урнам для голосования, и это потянет вниз партию большинства.

— Давайте же, — не унимался он, — говорите: скольно? Давайте ваши цифры!

Как бы подчеркивая осторожность своих оценок, она покачала головой — почти не касаясь плеч, качнулись из стороны в сторону и ее короткие светлые волосы.

— Неделю назад я назвала бы цифру 50, Сегодня эта цифра может быть еще меньше, — ответила Матти.

— Господи Иисусе! Она не может быть меньше. Все время мы оказывали этим негодяям полную поддержку, и они должны поназать, на что способны!

Вы тоже должны показать, на что способны, — мысленно улыбнулась она. Матти знала единственное твердое политическое убеждение своего редактора — ни при каких обстоятельствах не оказаться на стороне побежденных. Это приказал без всяких обиняков новый владелец газеты Бенджамин Лэндлесс, а никакой редактор никогда не спорил с Лэндлессом. Новый газетный магнат внушал встревоженному коллективу, что легче купить десять новых редакторов, чем одну новую газету. А посему не будем злить правительство поддержкой его чертовых противников, — сказал он.

Вся его растущая армия газет выступала на стороне правительства, и он считал, что они обеспечат результаты выборов. Считал и требовал этого от своих работников. Несколько недель назад Лэндлесс за ленчем сказал редактору, что если для него смена правительства может стать причиной некоторых трудностей, то для Престона такой результат выборов чреват серьезными неприятностями.