– В самом деле? – спросил он мягко. Спросил, будто намекая на что-то.

– В самом деле, – ответила она. Но она понимала. Это становилось опасным. Она не была девственницей, но ни один мужчина не заставлял ее чувствовать себя такой… такой желанной. Она не его боялась – она боялась самой себя. Потому что тоже его хотела. И если бы стало возможным измерить наэлектризованность воздуха между ними, то любой счетчик бы просто зашкалило.

Он выглядел, как герой самых невероятных романтических фантазий, когда-либо доступных женщинам. Этот налет скуки, интересно, напускной? – подумала она. Чтобы еще больше заинтриговать? Если да, то у него это здорово получается. Высокий, стройный, удивительно привлекательный; в его шелковистые русые волосы так и хочется запустить пальцы. Если бы он не смотрел на нее, она, пожалуй, смогла бы справиться с собой. Но если он когда-нибудь прикоснется… этими великолепно очерченными холодными губами к ее губам…

– Фантазируете, Гита? – тихо спросил он.

– Что? – С расширенными глазами она судорожно потрясла головой. – Вовсе нет!

Она ведет себя, как круглая идиотка. Куда подевалась утонченная, хладнокровная Мисс «Верлейн»? Призвав на помощь все свое самообладание, она окинула его надменным взглядом – во всяком случае, она отчаянно надеялась, что взгляд получился надменным.

– Я думаю, вам лучше уйти. Мы и в самом деле можем поговорить, когда я вернусь.

Он улыбнулся сухой, чуть издевательской улыбкой.

– Я сейчас сбита с толку, – продолжала она твердо. – Сами понимаете, этот маньяк и прочее…

– Ммм…

– Обычно я совсем не такая.

– Пожалуй, – согласился он.

– Ах, Господи, да заткнитесь вы!

Обычно она была жизнерадостной и легкой в общении, но последние три месяца весьма серьезно сказались на ее отношении к жизни – разумеется, все дело только в этом. Будучи самой собой, она справилась бы с Генри Шелдрэйком, как… настоящая опытная женщина! Но маниакальное преследование сделало ее нервной, нетерпеливой: она вышла из себя в разговоре с Дженни, не виделась с Синди уже несколько недель, – и все из-за этой странной, загадочной для нее мести.