Что за рабская преданность, думала она вяло, раньше никогда бы не поверила, что способна на такое. Между мужчиной и женщиной должны быть улыбки, нежность и… любовь. Но здесь ничего этого не было. Несмотря на интимную близость, какая-то часть его все равно оставалась для нее наглухо закрытой. Впрочем, это было взаимно.
Когда в очередной раз он вошел на кухню с едва заметной улыбкой на лице и вопросительным выражением в серых глазах, Гита строго взглянула на него.
Он выжидающе приподнял бровь.
– Чего же ты все-таки хочешь от меня, Генри? – спросила она прямо. – В конечном итоге, я имею в виду?
Опершись о шкафчик, Генри сложил на груди руки и посмотрел ей в лицо.
– Я об этом не думал, – ответил он с такой же прямотой. – А чего от меня хочешь ты?
– Не знаю, – призналась она. – Я даже не знаю, нравишься ли ты мне. Я тебя вообще не знаю.
– Поговорим начистоту? – спросил он мягко. Оторвавшись от шкафчика, он подошел к столу и уселся за него. – Кофе?
Автоматически направившись к чайнику, Гита внезапно остановилась.
– Нет. Сделай сам, – неприязненно сказала она. – Ты приказываешь, а я подчиняюсь, но я не хочу, чтобы все было так!
– А чего же ты хочешь? – спросил он все так же мягко, все так же ровно.
– Не знаю!
Он улыбнулся, встал из-за стола, подошел к чайнику и включил его.
– Ты даже не проверил, есть ли в нем вода, – пробормотала она сварливо.
Бросив на нее насмешливый взгляд, он приподнял чайник, потряс его и поставил на место.