Все это показалось молодому Роберту малоправдоподобным, и он решил, что лорд Белесма перепил крепкого ячменного меда: лежащий перед ними ребенок — обычный безземельный бастард, а у Вильгельма Тальва земли и во Франции, и в Нормандии, да и вообще его считают человеком, которому лучше не попадаться на пути. Юноша выглядел настолько обескураженным, что Тальва покраснел и тотчас отошел, едва ли понимая причину своего внезапного взрыва.

Граф Роберт восхищался сыном.

— Это плоть от моей плоти, — обратился он к человеку, которого во дворе брал за руку, и повторил: — Эдвард, скажи, разве не прекрасен мой сын?

Принц саксонский подошел ближе и, улыбаясь, взглянул на дитя. В отличие от нормандцев, он был очень привлекателен, с длинными светлыми локонами и розовыми щечками. Глаза принца хранили северную синеву и были очень дружелюбными, хотя и несколько безвольными. Рядом с ним стоял младший брат, Альфред, очень похожий на принца, только более целеустремленный и суровый на вид. Держались оба гордо, на что имели полное право, будучи сыновьями умершего короля Англии, Этельреда. Они намеревались вернуться туда, едва датский захватчик Кнут успокоится навеки в сырой земле, — уж тогда-то Эдвард непременно станет королем. Теперь же юноша пребывал в изгнании и находился в полной зависимости от нормандского двора.

— Вы должны поклясться любить моего сына, все вы, — сказал граф Роберт, окидывая окружающих проницательным взглядом. — Пока он еще мал, но будет расти, обещаю вам.

Эдвард коснулся пальцем щечки ребенка.

— Конечно, я буду любить его, как родного сына, — пообещал он. — Однако как малыш похож на тебя!

Граф Роберт кивком подозвал своего единокровного брата и заставил того взять ручку ребенка.

— Ты будешь гордиться племянником, Вильгельм, — рассмеялся он. — Посмотри, как он уцепился за твой палец! Сильный вырастет парень!