— Не вижу в словах никакого смысла, — разочарованно проговорил Юдас.

Рауль взглянул на него.

— А я вижу! — И он резко отправил меч обратно в ножны. — Придут лучшие времена, когда тот, кто ведет себя как разбойник, не сможет оставаться безнаказанным.

Юбер изумленно посмотрел на Жильбера.

— О Боже мой, мальчик, да ты с ума сошел! О чем это ты, сынок? Брось, не впадай в горячку из-за какого-то виллана

— Что до меня, — прорычал Жильбер, — то я прекрасно могу сам о себе позаботиться и поверь, отец, не держу злобы на глупого юнца. Раньше мне казалось, что у него в жилах течет вода, а не кровь, и теперь я просто счастлив убедиться в обратном. Но на будущее советую ему держаться подальше от моих дел.

— На будущее, — парировал Рауль, — держись подальше от этой девушки, Жильбер, и запомни мое предупреждение как следует.

— Вот как ты заговорил? — Жильбер рассвирепел: — Думаешь, урод, я тебя испугался?

— Нет, — ответил Рауль, и улыбка, будто выглянувшее после бури солнце, осветила его лицо, — но я на рассвете отправляюсь в Бомон-ле-Роже, и, может быть, ты поостережешься не меня, а милорда.

Жильбер вскочил со скамьи и схватился за нож.

— Ты, болтливый трус! — вскричал он. — Хочешь поставить меня вне закона, да?

Юбер толкнул его обратно на скамью.

— Хватит об этом! Рауль не будет болтать, но если весть о твоих набегах дойдет до Роже де Бомона, расправа будет короткой. Надо кончать эти безобразия. А что касается малыша, то он еще весь так и полыхает, но после хорошего ужина, конечно, успокоится.

— Но что это за разговоры о справедливости и о том, чтобы уехать из Аркура? — требовательно спросил Юдас. — Что малыш задумал?

— Да ничего, — ответил Юбер. — Ему вовсе не следует оставлять родной дом. После ужина они пожмут друг другу руки и забудут о случившемся.

— Охотно, — честно согласился Рауль. — Но прежде чем ты уйдешь, отец, я хотел бы сказать, что все равно отправляюсь завтра в Бомон-ле-Роже.