Из маленького радио на верстаке в сарае Беренджеров доносился рок. Стив любил слушать музыку во время работы, хотя обычно полностью концентрировался на том, что делал.

Но сегодня все было немного по-другому. Трудно сосредоточиться на карбюраторе грузовика, когда губы горят от поцелуев, а кровь бурлит, как лава. Он до сих пор ощущал кончиками пальцев гладкую, шелковистую кожу Ванды, чувствовал жар ее тела.

Едва дыша от нахлынувшего желания, он раздраженно бросил гаечный ключ на верстак. Наверное, ему не надо было ходить к Ванде. Воскресив в памяти события далекой юности, он лишь обрек себя на новую боль и страдания.

— Привет.

Стив обернулся и увидел мальчугана, который был так похож на Беренджеров, что на одно мгновение он принял его за одного из кузенов. Пришел выразить недовольство тем, что Стив целовал его маму?

Усмехнувшись собственным мыслям, он кивнул Биллу:

— Привет.

Парень оглядел сарай и медленно вошел внутрь, толкая перед собой велосипед. Наконец он поднял глаза на Стива и с минуту смотрел на него.

— Я видел, как ты целовал мою мать.

Проклятье!

Стив потер рукой шею. Биллу было всего четырнадцать, но он пришел сюда не как мальчик, а как мужчина и защитник своей мамы. Сердце Стива сжалось от нежности.

— Я давно знаю твою маму.

— Да, мне бабушка говорила. — Мальчик прислонил велосипед к верстаку и засунул руки в карманы своих шорт. — Ты — друг моего отца.

— Почти твой дядя, — заметил Стив.

— Не родной. — Билл пожал плечами и еще раз вонзил в него взгляд. — Так почему ты целовал ее?

Потому что хотел Ванду больше всего на свете? Потому что одно ее присутствие возбуждало его и лишало разума?

— Это дело касается только твоей мамы и меня.

Парень нахмурился.

— Я волнуюсь за маму.

— Может быть, если ты поближе узнаешь меня, то не будешь так волноваться.