Невесты Алека и Кевина вели себя очень дружелюбно. Кузены Беренджеры то и дело втягивали ее в свои разговоры. Пока они ели гамбургеры, Стив и Мэтт рассказывали историю за историей о Дейве. Билл с жадностью ловил каждое слово. За короткий промежуток времени он узнал о своем отце больше, чем за четырнадцать лет.

Ванде воспоминания о тех далеких днях причиняли лишь страдания. По глазам Стива она поняла, что он чувствует то же самое. Их взгляды встречались не один раз.

А теперь он стоял рядом с нею, и Ванда не знала, что сказать.

— Я рад, что ты осталась, — промолвил он, нарушая тишину.

Она оторвала взгляд от сына, который пытался запихнуть свой велик в багажник ее небольшой машины, и посмотрела на Стива. Ночь была ясной и прохладной, звезды светили ярче обычного.

— Я осталась ради Билла.

— Я знаю.

— Больше мы сюда никогда не приедем.

— Никогда не говори «никогда».

Ванда вздохнула.

— Стив, сегодняшний день ничего не меняет, Я по-прежнему не хочу, чтобы Билл крутился возле тебя.

— Почему, черт возьми?

У нее был готов ответ, и он Стиву вряд ли понравится.

— Мой сын еще совсем юный. Он слишком впечатлительный. — Ванда посмотрела на Билла, чтобы убедиться, что он не услышит их разговор. Потом перевела взгляд на Стива. — Я видела, как он смотрит на тебя. Ловит каждое твое слово. Ты для него уже почти идол, и мне это не по душе. — Она помолчала, ища самое правдоподобное объяснение. — Ты слишком...

— Сейчас догадаюсь. Отчаянный?

— Да. — Она сложила руки под грудью и тут же поняла свою ошибку, потому что Стиву явно понравилось это зрелище. Опустив руки и понизив голос, Ванда проговорила: — Я не хочу, чтобы он считал тебя примером для подражания. Ему надо учиться, выбрать профессию.

— А разве я этого не делал?