Стив нахмурился и, сделав глубокий вдох, как будто собирался прыгать в озеро, провел рукой по лицу.

— Прекрасно. Я навещу Ванду.

— Ты хочешь сказать, мы навестим Ванду, — поправил его Алек и свистнул собаке.

— Я имел в виду себя. Одного, — возразил Стив, глядя на братьев, чтобы убедиться, что они оба понимают его. — Я сам поговорю с ней.

— А почему ты выбрал себя? — спросил Кевин. Стив по ряду причин не мог откровенно ответить на данный вопрос, поэтому лишь заметил:

— У вас с Алеком есть другие дела. У него новая медицинская практика, а ты, наверное, пишешь очередную книгу...

— И что? — не отставал Алек.

— А то, что вам также надо заботиться о Кэтти и Каре. А мне не надо. Завтра я навешу Ванду. Познакомлюсь с племянником. А потом мы втроем сможем решить, что делать.

Заливаясь лаем, подбежала Шеба, и Стив обрадовался, что она отвлекла их внимание от проблемы, которую они обсуждали. Оба кузена внимательно посмотрели на него, потом кивнули.

— Прекрасно, — согласился Алек. — Только не разговаривай с мальчуганом без нас. Мы сделаем это вместе.

Стив не часто пользовался словом «вместе» за последние пятнадцать лет. Будучи одиноким мужчиной, он делал что хотел и когда хотел, не заботясь ни о ком и ни о чем. А теперь он был в Редсвилле, и все вдруг стало по-другому. Надолго ли?

— Ты хочешь сказать, у тебя свидание с тем самым Доном? — Ванда Ковальски недоверчиво уставилась на свою маму.

У ее матери свидание?

— Только подумай, дорогая, — ворковала София, критично оглядывая свое отражение в зеркале. — Разве это не замечательно?

Ванда села на кровать матери. Атласное покрывало приятно холодило обнаженные ноги. Летом в Редсвилле, штат Оклахома, даже в доме с кондиционером стояла такая невыносимая жара, что можно было ходить только в шортах. София прихорашивалась, как девочка-подросток перед первым свиданием. Улыбаясь себе в зеркале, она заметила: