Встав на пол, Джулия освободилась от невольного объятия. Кожа горела в тех местах, где прикасались его руки. Потрясенная, она все же старалась сохранять чувство собственного достоинства.

— Капитан, — произнесла она несколько холодно, — видимо, я должна поблагодарить вас за быструю реакцию и присутствие духа.

— О нет, — откликнулся он, — это всего лишь рефлекс.

— Тем не менее, благодарю вас.

— Напротив, мне приятно.

Капитан держался с утонченной галантностью, отвечая, как истинный джентльмен. Он свободно говорил по-французски, хотя заметный акцент выдавал английское происхождение. Однако Джулия по ноткам нетерпения в его голосе догадалась: он ждал, чтобы она откланялась и они занялись делами. Поэтому девушка с удовольствием подчинилась отцу, когда, взяв ее под руку, он пригласил ее с ними.

— Капитан Торп только что прибыл, и мы собираемся встретить остальных, — сказал мсье Шарль Дюпре. — Хочешь присоединиться к нам?

— С удовольствием, — ответила Джулия сухо: она с самого начала желала этого, и отец хорошо это знал.

Два книжных шкафа по бокам камина давали дальней комнате право называться библиотекой. В действительности там стояло немного книг: старинные фолианты в кожаных переплетах, плохо переносившие сырость, Библия и детские книги Джулии. А также хранилось множество пожелтевших от времени газет и журналов, которые не падали на пол, удерживаемые лишь стеклянными дверцами шкафов да покрытыми пылью бронзовыми фигурками солдат и государственных мужей. Еще там находились астролябия, траченное молью чучело совы, блюдо из мейсенского фарфора с обрывками лески, наживкой, сломанными шпильками, ржавыми иглами и порыжевшими монетами. Любимые книги Джулии хранились в ее спальне, так как отец весьма ревностно относился к любому вторжению в библиотеку, даже с целью уборки.

Джулия презрительно скривила губы, заметив слой пыли на рабочем столе отца. Графин с бренди украшал собой пыльную, шероховатую поверхность, оставляя четкие отпечатки, судя по которым, можно было без труда определить, сколько раз его поднимали, наполняя стаканы четверых мужчин, сидевших за столом.