— Пусть войдет, — отозвался усталый голос.

Клим вошел и положил перед начальником свое заявление. Прочитав его, тот посмотрел на Клима помаргивающими выпуклыми глазами, потом нажал кнопку переговорного устройства.

— Капитана с «Панаёнкова» ко мне срочно! А ты садись, садись. Поговорим-покурим.

Нечасто увольнялись люди с выгодной и почетной морской работы. Минут через семь появился капитан корабля. Они обменялись рукопожатиями.

— Ознакомься, Васильич, — начальник кивнул головой на рапорт Ковалева.

— Да знаю, знаю.

— И что? Не можешь справиться? Экая глупость.

Николай Васильевич развел руками.

— Не могу. Уходит.

— Он у тебя в своем уме? В наше время списываться на берег!

И обратился к молчавшему доселе Климу.

— Подожди в приемной. Нам тут побалакать треба.

Клим вышел.

Начальник порта поднял брови и уставился на собеседника.

— Что происходит, Васильич? Мы не богатеи, чтобы разбрасываться такими кадрами. Рапорт подал, смотрите на него! Кошка между вами пробежала, что ли? Согласится он на капитанскую должность?

Тот покачал головой.

— Не согласится.

— Ты беседовал с ним?

— Неужели нет? — Капитан дернул плечами.

— А он здоров вообще-то? — начальник неопределенно крутанул пальцами возле головы.

— Здоровее не бывает. Нет, Александр Николаевич, тут другое, а что, мне не понять. Для него это очень серьезно.

Они помолчали. На мгновенье им представилась сказочная жизнь, свободная от тягостей и ответственности, и показались они себе на мгновение галерными рабами, прикованными к раз-навсегда сделанному выбору. А этот уходит, как орел в небо, и никакие законы ему не писаны. Но тут загудел на рейде стоящий под разгрузкой траулер и вернул их к действительности. Сказочной жизни без серьезной работы не бывает, и этот парень, Клим, все равно будет где-то вкалывать, выстраивая свою новую судьбу.