Клим стоял в коридоре, смотрел в окно. Он что-то обдумал ночью, дорешил, неясное, но, судя по внутренней уверенности, необходимое, и стоял сейчас с ощущением правоты сделанных шагов.

Еще в вагонных купе мирно спали пассажиры, защищенные от утренних лучей оконными плотными занавесками, а мальчики-кавказцы с бесшумной проворностью уже сновали по тихому коридору с тряпками и маленькими ведрами в руках. Они уже работали «с товаром», под наблюдением босса. Это ведь только со стороны может показаться, что купить-продать — это ничего не стоит. Как бы не так!

На Клима никто не обращал внимания, лишь изредка, когда на изгибах пути их прижимало к нему, они вежливо извинялись.

Подошел босс.

— Красивая природа, да? — заулыбался он.

— Да, — ответил Клим. — Ничего лучшего на земле нет.

— Есть и получше.

— Горы?

Кавказец поцокал языком.

— Горы, дорогой, горы.

Они посторонились, давая пройти его ребятам. В коридоре начинали греметь раздвижные двери купе, выпуская людей с полотенцами. Заря за окном разгорелась, выкатилось солнце, одновременно с ним возникли пышные белые громады облаков с алыми зоревыми, краями.

— В Москву едешь? — поинтересовался босс.

— Да.

— Москвич?

— Нет.

— Помощь нужна? — тихо спросил тот.

— Нет.

Внизу, под ними, под одним из многочисленных мостов, туманилось озеро, едва отражая солнце и бело-розовые облака. Опоры мелькали мимо окон, слышался усиленный грохот колес.

— Подумай, капитан, — сказал он со значительностью. — Для хороших людей ничего не жалко.

— Для своих людей, имеется в виду?

— Конечно.

— Благодарю.