— У меня несколько иные обстоятельства.

— Что ж супруга не проводила?

Он не успел ответить. В проеме купе нарисовался босс, он принес Климу тарелку апельсинов.

— Угощайся, капитан.

— Спасибо, Магомед.

Клим предложил всем. Муж соседки с опаской покачал головой.

— Ну и громила.

— Угощайтесь, пожалуйста, — Клим посмотрел на девочку и протянул ей самый крупный апельсин.

Но та боязливо вжалась в мать.

— Вы с ним знакомы? — полюбопытствовал сосед.

— Да, — небрежно ответил Клим, — на моем корабле весь их товар прибыл. Не опасайтесь.

— На торговом флоте ходите? — с серьезностью осведомился сосед. — Кем, если не секрет?

— Старшим помощником капитана.

— О-о.

Ответ всех успокоил, Смирновы потянулись за апельсинами. В купе запахло субтропиками.

Климу хотелось забраться на верхнюю полку и думать о том, на что он, наконец-то, решился, и что предпринять в первую очередь, но дорожный обычай требовал беседы, и он выдерживал как мог все более и более прицельные вопросы соседки. И проиграл. Несмотря на его уклончивость в воображении многодетной матери нарисовался весьма невыгодный образ сидящего напротив человека, едущего без семьи, в полную неизвестность. Даже Шук, крепко обнявший отца у нее на глазах, не поколебал его. Женщина замолчала до самого утра.

Его оставили в покое.

Клим лег на спину, стал думать, пока не заснул. Во сне увидел освещенную сцену, синее сияние, родное и близкое.

Поднялся на самой заре. В рассветных сумерках, среди лесов и озер мчался длинный голубой состав. Сизые туманы лежали в долинах, просвеченные кое-где рыбацкими кострами, доносился запах дыма, речной воды, свежей примятой травы. Все это медленно поворачивалось, уходило вдаль, сменялось новыми реками, оврагами, полными утренних рос, зеленой густой листвы, по которым ходили туманы. Поезд мчался на юг.