— Звони, — обидчик протянул мобильный телефон.

Виталий принялся торопливо рыться в карманах в поисках номера телефона. Посыпались истертые бумажки, квитанции. Нашел.

— Сейчас. Чессно-слово! Так.

…Обвязанная шалью, Ирина горестно смотрела на экран. Что-то мелькало перед глазами, в голове звенело, болело горло. Нет, она уже не ждала. Ей было страшно: вот так же, держась за горло, после нервного потрясения ушла ее мать.

Вдруг зазвонил телефон. Она вздрогнула.

— Привет! — весело сказал молодой мужской голос.

— Здравствуй, — Ирина испугалась.

— Ты ждала меня? — уверенность Виталия возросла.

— Д-да.

— Тогда приезжай.

— Как?

— Молча, как.

— Прямо сейчас?

— А тебе не все равно?

Она молчала. Он понял, что оплошал.

— Приезжай скорее. Я соскучился.

— Куда? — спросила Ирина.

— Аа… к Охотному ряду, к памятнику Жукову.

Это было близко. От Новокузнецкой до Театральной.

— Н-ну, хорошо, — согласилась она.

— Захвати faive, — сказал он.

— Что?

— Пять.

— Пять чего?

— Баксов, конечно. Или десять. Десять.

— Долларов?

— Да. Жду.

В трубке раздались гудки.

Ирине стало зябко в теплую летнюю ночь.

— Деньги…

Но это же Вит! Он ждет ее!

В светлом платье с мелкими блестками она выбежала из дома. Ничего, ничего, пусть бьется у горла этот странный пульс, все пройдет, едва она прильнет к груди Вита. Любовь излечит. Голова работала ясно, слишком ясно. Можно, можно ехать на свидание к молодому мужчине, но где взять молодые иллюзии? Летучие восторги юных лет? Ах, в молодой любви по-прежнему — одна сумятица. Зато есть и страсть, зрелая страсть.

Она увидела Виталия издали.

— Вит!

Он поднял руку, но не сделал навстречу ни шага. Пусть видит его компания, как его любит, известная (все узнали?) актриса.