Часто вместе с Хорхе они ходили в единственный в поселке магазин, истинное царство ароматов и запахов, в котором продавалось все, начиная от гитарных струн и кончая вяленой треской. Внутри магазина по стенам и с потолка свисали связки чеснока, косы лука и пучки пахучих трав, копчености, разнообразные колбасы и окорока, а на прилавках лежали круги сыров и полные свежих фруктов подносы, среди которых Джейн обожала чиримойю с нежным, непередаваемым вкусом и хрустящими черными крупинками семян. В углу магазина горой были навалены зеленые арбузы.

В ранние часы серого утра она вместе с Антонией, служившей в доме кухаркой, совершала набеги на рыбные ряды, где любила сначала азартно поторговаться с рыбаками, а затем, договорившись о цене, купить шевелящихся крабов, блестящих тунцов, устриц и кальмаров.

Она умела располагать к себе людей. Никто не оставался равнодушным при виде ее светящегося открытой улыбкой лица, озорных глаз и жизнерадостности. Джейн всем сердцем полюбила Испанию и даже прониклась ее духом. Как-то вечером, за ужином, Луис в шутку сказал ей:

– Наверное, в душе вы стали испанкой. Джейн с серьезным видом ответила:

– Иногда мне кажется, что так оно и есть. Тут я не ощущаю себя иностранкой.

– Вы были бы не против жить здесь... э... постоянно? – Он пытливо посмотрел на нее.

– Думаю, что я смогла бы жить в Испании, – не задумываясь, ответила Джейн. – Мне нравится здесь все.

Он удивленно поднял бровь и произнес: – Все?

Она встретилась с его глазами, отвела смущенный взгляд и уткнулась в тарелку. Лицо Луиса осветилось добродушной улыбкой.

– Ну-у-у, не все, конечно, – осторожно произнесла девушка, – кое-что меня не устраивает.

– Например? – настаивал Луис. Не поднимая глаз, она ответила:

– Наверное, я никогда не смирюсь с тем, что должна спрашивать разрешения сделать что-то, или отчитываться за каждый свой шаг, или объяснять, почему я поступила именно так, а не иначе.