– Джемма, какая ты красавица! – не удержалась от восклицания Поппи.

Радостно ахнув, герцогиня Бомон обернулась и заключила ее в объятия, затем отстранилась и, прищурив глаза, оглядела юную гостью с головы до ног:

– Что случилось с маленькой мадемуазель, которую я так хорошо знала в Париже? Ты восхитительна! Твое появление заставило нас устыдиться – ты единственная из женщин одета подобающе случаю.

У Поппи екнуло сердце – только теперь она поняла, что сделала досадную ошибку в выборе туалета. Неудивительно, что Флетч ничего о нем не сказал.

– Прошу прощения, – повернулась она с извиняющейся улыбкой к собеседнице Джеммы, – я не поздоровалась, но я не думаю, что мы знакомы…

– Да, до этого мы никогда не встречались, – проговорила та, делая легкий книксен. – Меня зовут леди Исидора дель Фино.

На ней было великолепное платье из нежнейшего темно-розового крепдешина. Если Джемма была воплощением элегантности, то Исидора походила на спелую вишню, источавшую соблазн и негу. Сердце Поппи сжалось еще сильнее.

– Исидора, это герцогиня Флетчер, – представила подругу герцогиня Бомон и снова с нежностью пожала ей руку. – Дорогая Поппи, Исидора почти герцогиня. Она вышла замуж за герцога по доверенности и сейчас ждет только его возвращения из путешествия.

– Должна заметить, что ожидание длится уже десять лет, – добавила сама Исидора с такой забавной гримаской, что Поппи не удержалась от смеха. – Очень рада нашей встрече, леди Флетчер. Я весьма наслышана о вашей благотворительной деятельности.

– К которой я никогда не присоединюсь, – заметила Джемма. – Говорю это сразу, чтобы в дальнейшем не разочаровать тебя, милая Поппи. Сейчас я склонна к благотворительности не больше, чем в нашу бытность в Париже. Вернее, даже гораздо меньше, чем тогда.