С другой стороны, Поппи иногда гладила его по голове, целовала, порой даже позволяла его языку проникнуть в рот. Но она никогда не отвечала на ласки Флетча.

Поначалу он относил это на счет неопытности своей юной жены, но прошел год, затем второй, а Поппи по-прежнему оставалась совершенно безразличной к сексу. В постели она ни разу не шевельнулась, ни разу даже не порозовела, не говоря уже о том, чтобы выкрикнуть «Да, да!» в любовном экстазе. И Флетч изменил свое мнение. Теперь он был абсолютно уверен, что Поппи не нужна его любовь. Поэтому несколько месяцев назад он перестал бывать в ее спальне. Жена промолчала, он тоже ничего не сказал. Наверное, в глубине души она была рада, что избавилась от надоевших ласк, и даже изрядно повеселилась по этому поводу с подружками.

Тем не менее Флетч все еще ее любил. Поистине он жил, как в аду.

Чему-то смеясь, мимо вновь продефилировала Поппи. По наблюдению герцога, она пользовалась всеобщей симпатией. Да и как можно не любить юную герцогиню Флетчер с ее прелестными добрыми глазами и готовностью выслушать глупые сетования, которые на нее изливали все, кому не лень. Наконец, она не послала к черту свою бессердечную мать, даже когда та, желая видеть ее герцогиней, таскала бедняжку по балам и раутам, выставляя напоказ, как дрессированную мартышку.

Да, Поппи ни разу не попрекнула мать.

Словом, она была настоящий ангел.

Но черт возьми, как скучны ангелы в постели!

Прибегнуть к услугам продажной любви? Все во Флетче восставало против этого. Завести любовницу, как посоветовал Гилл? «Наверное, придется все-таки заплатить, – решил Флетч, – чтобы вновь услышать, как женщина тяжело дышит и стонет от страсти».

Однако и в свете были такие дамы, которые проявляли интерес к постельным играм и даже, может быть, к самому Флетчу, – например, герцогиня Бомон, только что вернувшаяся из Парижа. Все знали, что Джемма и ее муж уже много лет спят раздельно. Более того, она сыграла в шахматы со скандально известным герцогом Вильерсом, а он, как говорили в свете, своего не упустит – призом в той игре была, несомненно, сама герцогиня.