О, когда в его голосе появлялись такие интонации, Поппи была готова исполнить любое его желание, хотя, разумеется, никогда бы не призналась ему в этом. «Мужчинам нельзя показывать, какую власть они имеют над нами», – частенько повторяла ее мать и была, как всегда, совершенно права.

Однако Поппи послушно подняла голову, и герцог коснулся губами ее рта.

– Это действительно приятно, – ободряюще проговорила она. – Знаешь, я…

В следующее мгновение он так крепко прижал ее к себе, что край корсета впился ей в грудь, а украшавшая лиф брошь раскрылась и упала на каменный пол.

– Флетч! – воскликнула Поппи и тотчас ощутила у себя во рту его язык, скользнувший по нёбу и внутренней поверхности щек. – Фу-фу! – Она оттолкнула герцога с недюжинной для столь субтильного создания силой.

– Но, милая… – попытался возразить Флетч.

Однако даже его умоляющий взгляд не подействовал на строптивицу.

– Я люблю тебя, Флетч, ты знаешь… – Поппи прищурилась и замолчала.

– И я очень тебя люблю… – откликнулся он с просительной улыбкой.

– Ты должен знать, – отчеканила она, не отвечая на улыбку, – что есть вещи, которые английская леди не будет делать никогда!

– Что ты имеешь в виду?

Флетч выглядел немного сконфуженным, и Поппи не без гордости подумала, что наконец-то и она может кое-чему его научить.

– Мама говорит, что в любви леди не должны вести себя как, скажем, прачки, – объяснила она, старательно подавляя нотки торжества в голосе.

– То есть леди не должны целоваться? Но это неправильно! Все леди целуются, и прачки целуются независимо от того, француженки они или англичанки.

Флетч пристально посмотрел ей в глаза, и Поппи едва не вздрогнула: неужели в его взгляде мелькнуло разочарование? Она терпеть не могла разочаровывать кого бы то ни было.

– Ты понял? – спросила Поппи с легким беспокойством.

– Кажется, да, – ответил он задумчиво.