Наташка – не красавица, но с умопомрачительной фигурой. Мужики от нее сходят с ума. Бюст как у Мэрилин Монро. Сексуальна до невозможности!

Она помешана на работе, сейчас для этого явления придумали даже словечко – трудоголик. Я не знаю, какой уж она там «голик», но все свое время Наташка проводит в офисе собственной компании, бесконечно повторяя, что у нее ни на что не хватает времени. Впрочем, на две вещи у нее время находится всегда: машины и мужчин она меняет как перчатки, неизвестно, где и когда выискивая новых и всегда богатых. У нее на мужиков просто собачий нюх. Ей тридцать три, она не замужем и, похоже, не собирается, потому что «безумно счастлива и ничего менять не хочет». У нее есть дочь, сумасшедшие прибыли, свой коттедж, «а мужик – это помеха семейной идиллии».

Юльке – тридцать шесть, но выглядит на двадцать: худенькая, стройная, миловидная. У русских есть пословица: «Маленькая собачка до старости щенок». Но, несмотря на свою обманчивую юную внешность, она вдова. Трижды. Детей нет, однако Юлька не отчаивается, потому что на данном этапе есть уже «созревший клиент», над которым она работает, и очень скоро, я надеюсь, мы в четвертый раз увидим ее в подвенечном платье. Эти платья ей удивительно идут, иногда мне кажется, что она специально ищет старого мужа, чтобы поскорее приступить к поискам нового, но такого же старого супруга, ну и, соответственно, нового подвенечного платья.

Все предыдущие мужья полностью ее обеспечивали, и, стоит заметить, очень неплохо, поэтому ее состояние оценивается в… Оно просто оценивается, и этого достаточно. Юлька никогда не работала и, хоть она старше нас всех, выглядит, как я уже заметила, лучше всех, вместе взятых. Потому что единственное, чем она серьезно занята в своей жизни (и от чего устает не на шутку), – это ищет богатых мужей, выходит за них замуж, ну и конечно же следит за собой. Вот вам моя третья подруга. Правда, в последний раз, когда мы с ней виделись, она сказала, что устала от вечных похорон и мечтает найти в спутники мужчину помоложе. Примерно годочков под пятьдесят, чтобы хотя бы десяток лет не носить траурное одеяние. Благородное стремление, не правда ли?