– Да, мы все просто в восторге.

– Уверена, что ваша мама, особенно рада.

– Действительно. Она просто вне себя от счастья. Думаю, прямо сейчас она составляет список.

Порция сразу навострила уши, так бывало всегда при малейшем упоминании чего-либо, что могло бы рассматриваться, как сплетня.

– Список? Интересно, что это за список?

– Ох, знаете, такой список она делает для всех своих взрослых детей. Возможные невесты, женихи и все такое прочее.

– Мне интересно, - неестественным голосом сказала Порция, - Что подразумевается под ‘прочим’.

– Иногда она включает в список безнадежно неподходящих, для того, чтобы подчеркнуть достоинства реальных вариантов.

Порция засмеялась. - Возможно, она и тебя впишет в свой лист, Пенелопа!

Пенелопа не засмеялась. Не засмеялась и Элоиза. Порция, казалось, не замечала этого.

– Ладно, я лучше пойду, - сказала Элоиза, прокашлявшись, чтобы смягчить момент, неприятный для двух из трех человек, находившихся в холе. - Колина ждут к чаю. Мама хочет, чтобы присутствовали члены всей семьи.

– А вы все поместитесь? - спросила Порция.

Дом леди Бриджертон был большим, но ее дети, их супруги и внуки уже насчитывали двадцать один человек. Это действительно, была очень большая семья.

– Мы собираемся в Бриджертон-хаусе, - объяснила Элоиза.

Ее мать выехала из официальной лондонской резиденции Бриджертонов после того, как женился ее старший сын. Энтони, который стал виконтом в возрасте восемнадцати лет, пытался отговорить Вайолет. Но она настояла на своем отъезде, пояснив, что ему и его жене требуется уединенность. В итоге, Энтони и Кэйт жили с их тремя детьми в Бриджертон-хаусе, в то время как Вайолет с неженатыми и незамужними детьми (исключая Колина, у которого была своя холостяцкая квартира) поселилась всего в нескольких кварталах на Брутон-стрит, дом пять. Примерно через год, после безуспешных попыток назвать новый дом леди Бриджертон, семья стала называть его просто Номер пять.