Его гордость почувствовала себя странно уязвленной.
– Что, черт подери, ты хочешь этим сказать?
Она пожала плечами.
– Это не обязательно. Я старая дева. Больше нет причин танцевать со мной, чтобы я не почувствовала себя уязвленной и обиженной.
– Я танцевал с тобой не по этой причине, - запротестовал он, прекрасно зная, что это была одна из причин.
А другой причиной была его мать, которая постоянно тыкала его в спину и напоминала ему.
Она наградила его немного жалостливым взглядом, что вызвало у него сильное раздражение, потому что он никогда не думал, что его будет жалеть Пенелопа Физеренгтон.
– Если ты думаешь, - сказал он, чувствуя, как его спинной хребет напрягся, - Что я собираюсь позволить тебе избежать танца со мной сейчас, то ты точно сбрендила.
– Ты не должен танцевать со мной, лишь для того, чтобы доказать, что ты не возражаешь против танца со мной, - сказала она.
– Я хочу танцевать с тобой, - почти прорычал он.
– Очень хорошо, - сказала она, после смехотворно долгой паузы, - Было бы довольно грубо с моей стороны отказать тебе.
– Было весьма грубо с твоей стороны сомневаться в моих намерениях, - сказал он, беря ее за руку, - Но я прощаю тебя, если ты сможешь простить саму себя.
Она споткнулась, что заставило его улыбнуться.
– Я думаю, я смогу справиться с этим, - прошипела она.
– Превосходно, - он наградил ее мягкой улыбкой.
– Да, мне ненавистна мысль, что тебе придется жить с чувством вины.
В этот момент заиграла музыка, и Пенелопа, держа его за руку, сделала реверанс, и они начали танцевать менуэт. Было довольно трудно разговаривать во время этого танца, что дало Пенелопе возможность отдышаться и собраться с мыслями.
Возможно, она была чересчур груба с Колином.
Она не должна была наказывать его за то, что он пригласил ее на танец, тем более, правда заключалась в том, что все танцы, которые она танцевала с ним, были ее наиболее лелеемыми воспоминаниями. Какая разница, что он танцевал их всего лишь из жалости? В конце концов, было бы гораздо хуже, если бы он вообще никогда не приглашал ее на танец.