А где- то некая женщина (или группа женщин, или мужчин) становилась все богаче и богаче.

Что сделало Светскую хронику леди Уислдаун такой непохожей на все остальные подобные ей газеты, так это то, что в ней автор всегда писал полные имена людей, участвующих в событии. В ней не было сокращений, например, лорд П., или леди Б. Если леди Уислдаун хотела написать о ком-нибудь, она всегда писала полное имя человека. Когда леди Уислдаун захотела написать о Пенелопе Физеренгтон, она это сделала.

Первое появление Пенелопы на страницах Светской хроники леди Уислдаун было следующее:

В своем неудачном платье, несчастной мисс Пенелопе Физеренгтон ничего не оставалось, как выглядеть перезревшим цитрусом.

Довольно язвительный удар, но, безусловно, ничего кроме правды. Ее второе появление в колонке сплетен было не лучше.

Мы, как ни старались, ни словечка не услышали от мисс Пенелопы Физеренгтон, что и не удивительно! Бедная девочка буквально утонула в оборках и рюшах своего платья.

В публикациях не было ничего, думала Пенелопа, что могло бы повысить ее популярность. Но Сезон не был полным бедствием. Было несколько человек, с которыми, казалось, она могла нормально говорить. Леди Бриджертон, была одной из немногих людей, проявивших к ней сочувствие, и скоро, Пенелопа обнаружила, что беседует с чудесной виконтессой на темы, на которые она даже не мечтала поговорить со своей собственной матерью. Благодаря леди Бриджертон она познакомилась с Элоизой, младшей сестрой ее возлюбленного Колина. Элоизе, как и самой Пенелопе, совсем недавно исполнилось семнадцать, но ее мать мудро позволила отложить выход в свет на год, хотя Элоиза унаследовала присущую Бриджертонам красивую внешность и их обаяние.

И пока Пенелопа проводила вечера в зеленовато-кремовой гостиной Бриджертон-хауса (или чаще всего наверху, в комнате Элоизы, где девушки смеялись, хихикали и разговаривали обо всем на свете), она чувствовала свою связь с Колиным, кто в свои двадцать-два года еще не покинул родительский дом, и не переехал в жилище холостяка.