Выдержанный в средневековом мусульманском стиле, хотя строительство было начато уже в конце XV века, дворец, окруженный суровыми стенами, включал в себя два пышных сада с поющими фонтанами, несколько различающихся по стилю зданий, главный двор и восхитительный внутренний дворик (тот самый, где теперь выступал юный певец), ажурные галереи. При отделке отдали предпочтение мавританской манере, а во главу угла поставили разнообразие азулехос. Их было даже слишком много на вкус Морозини: такое изобилие разрисованных и раскрашенных изразцовых, плиток, казалось ему, несколько портило впечатление, хотя в умеренных количествах они были очень хороши. Впрочем, в целом ансамбль был, безусловно, очарователен.

Что же до названия – «султанский» дворец носил имя знаменитого прокуратора Иудеи, – им он был обязан дону Фадрику Энрикесу де Рибейра, первому маркизу Тарифа, который, совершив паломничество в Святую Землю, пожелал, чтобы его обиталище напоминало хоромы Пилата. Возможно, это была легенда, но ей охотно верили, и ежегодно во время Страстной недели именно отсюда брал начало «крестный путь», протекавший затем по улицам Севильи, которая, надо отметить, в своей средневековой части чрезвычайно походила на Иерусалим: белые, замкнутые в собственном пространстве дома с потайными садами и дворами, утопавшими в тени.

...Тишина взорвалась громом аплодисментов, и певец с гитаристом удалились, предварительно удостоившись чести быть представленными королеве. Морозини воспользовался паузой и тоже потихоньку скрылся – ему давно хотелось познакомиться поближе с картиной, висевшей в маленькой гостиной зимних апартаментов, картиной, которую до тех пор он видел лишь мельком.