– Тебе ничего не надо подписывать, – коротко сказала Фейт. Потом она посмотрела на верстак, за которым сидела, словно давая понять Уокеру, что он отвлекает ее. – Это не имеет никакого отношения к тебе или к моим братьям.

Уокер не отрываясь следил за каждым ее движением. Толстый грубый деревянный верстак Ц-образной формы хранил на себе зарубки от долота, кое-где были следы огня – все это вполне обычно для рабочего места ювелира. Плоскогубцы любых размеров и форм, надфили размером с крысиные хвостики, паяльник, шильца, зажимы, полировочный круг, миниатюрная наковальня, молоток, обтянутый кожей, и другие инструменты, назначение которых понять было трудно, лежали на первый взгляд в совершеннейшем беспорядке. Но Уокер понимал, что все здесь на своих местах. У Фейт все было под рукой.

С едва скрываемым раздражением, стараясь не обращать внимания на пристальные взгляды Уокера, Фейт взяла эскиз ювелирного гарнитура, над которым работала: ожерелье, браслет, серьги, брошь и кольцо. Карандашные рисунки были прижаты к столу дорогим камнем – лазуритом. Она посмотрела на него – камень был точно такого цвета, как глаза Уокера.

Эта мысль не понравилась Фейт. После случая с Тони она поклялась держаться подальше от мужчин, но все же Уокер прокрался в ее голову.

Она переключила внимание на большое, основательно зарешеченное окно своей студии, которая была одновременно и ювелирным магазином «Вечные грезы». Ее личная жизнь, может быть, и не сложилась, но она могла похвастаться своими профессиональными достижениями,

За стеклом магазина на Пайонер-сквер мелькали люди – художники, владельцы ювелирных лавок, покупатели. Был сырой день начала февраля. Последние опавшие листья уже давно лежали на земле, и их охотно слизывал зимний дождь. Туристы, даже самые выносливые из них, немцы, не рискнут приехать сюда еще несколько месяцев. Дождь с настойчивостью кошки, которая вылизывает своего грязного котенка, трудился над мытьем улиц, зданий и пешеходов.