Кроме установки нового, более надежного замка после переезда в эту квартиру, Уокер не слишком усердствовал в том, чтобы свить себе здесь миленькое городское гнездышко. Главное, что была кровать. На ней можно вытянуться во всю длину его шестифутового роста и смотреть телевизор, если удавалось надолго осесть дома.

Недавно Оуэну повезло: он наконец смог заняться собственными делами. Но сегодня все вернулось на круги своя. Пробле-мы вдруг отошли на второй план. А дело в том, что Арчер Донован сегодня поручил ему новое задание.

«Проверь, нет ли в международных списках розыска рубинов, которые прислал Дэвис Монтегю для Фейт. Не хочу, чтобы профессиональная репутация моей сестры – а она дизайнер – пострадала из-за работы с украденными вещами. Монтегю прислал ей, как она написала, четырнадцать превосходных рубинов. Размер их колеблется от одного до четырех каратов. У нее создалось впечатление, xто они могли бы быть частями одного украшения».

Поскольку Арчер не хотел, чтобы Фейт знала, что он сует нос в ее дела, расследование надо было провести тихо. Естественно, у Уокера не было возможности посмотреть на эти рубины. Все, чем он располагал, – словесное описание камней.

Вот уже четыре часа Уокер висел на телефоне, беседуя с полицейскими разных стран мира. Он не узнал ни о чем таком, что компрометировало бы рубины. Но этого было мало. Уокер хотел иметь доказательства, что камни «чистые». Сегодня вечером он собирался «пробить» интересующую его информацию еще и по Интернету. Но сначала надо поесть.

Он машинально запер дверь, повесил свою трость на ручку и, хромая, пошел к холодильнику, чтобы посмотреть, нет ли там чего-нибудь съестного.

Тело его все еще не могло понять, на каком оно сейчас континенте. Несмотря на то что Уокер был в чистых черных слаксах, свежевыстиранной темно-синей рубашке, гармонировавшей с цветом его глаз, а черная борода его была аккуратно подстрижена, он чувствовал себя неуютно. Сбой биоритмов: ведь еще на прошлой неделе, оказавшись лицом к лицу с афганскими бандитами, Уокер чувствовал каждое мгновение своей тридцатилетней жизни.