Ей хотелось сказать что-то особенное, искреннее, то, что помогло бы сблизить ее с этой уважаемой женщиной. Однако чувства, которые вызывал у нее Жослин, могли быть выражены только самыми обычными фразами.

Мария продолжала расспрашивать смущенную девушку:

— А вы любите его? Вам не кажется, что он немного…

Рафаэль вытерла капельки пота на висках и закончила ее фразу:

— .. староват? Как вы думаете, Мария?

Наступило молчание, затем Рафаэль решила продолжить:

— Он очень… очень…

Она еще раз замялась, и тут Мария пришла ей на помощь:

— Да, действительно очень.

Не зная, что еще сказать, хозяйка встала и пошла на кухню отдать приказания служанкам. Рафаэль снова легла на солнце и прикрыла глаза. Ее немного раздражал слепящий свет солнца. В этом году сентябрь выдался жарким, и весь Камарг будто уснул под палящими лучами.

Окна были закрыты еще с вечера, поэтому в комнате сохранилась ночная прохлада. Рафаэль легла в постель и беспокойно уснула, видя во сне скачущих коней и свирепых быков.

Виржиль развернул своего андалузского скакуна и сказал:

— 41-й в прекрасной форме, ты не находишь? Такой воинственный, настоящий trapio

Жослин прикрылся ладонью от солнца и бросил через плечо:

— Да, он великолепен! Действительно нагоняет страху…

Жослин с восхищением смотрел, как Руис направляет своего коня к быку. Жара не давала им пошевелиться в седле. Рубашки намокли от пота.

Они долго искали быков, и Жослин утомился: все тело ныло от усталости, мышцы болели, а сбруя хлестала по бокам. Жослин был отличным наездником, но не мог превзойти в этом Руиса. Юноша с интересом наблюдал за ним издалека и не вмешивался, пока Жослин пытался справиться со своей строптивой лошадью, которая чуть что пускалась вскачь, даже если это была стая пролетающих птиц.

— Она любит потанцевать! — процедил Жослин сквозь зубы Руису, который уже вовсю смеялся.