Несчастья сильно подорвали здоровье Арнольда: он поседел, жил на таблетках. Сегодняшнее исчезновение внуков грозило стать для него финальным ударом.

— Кто тебе сказал, что детей похитили? — произнес Пауль как можно более спокойным тоном.

— Тогда где же они? — нервно подергивая бровью, спросил Арнольд. — А? Где, скажи на милость?

Пауль тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал чувства отца и был готов на любую жертву, лишь бы облегчить его страдания. Но в данной ситуации просто не знал, что следует предпринять.

— Главное, не впадать в панику, — проговорил он, старательно маскируя собственную тревогу.

— Главное? — рявкнул Арнольд, сверкая глазами. — Это, по-твоему, главное? А мне кажется, главное, не сидеть сейчас сложа руки, а пытаться что-нибудь сделать!

Лицо Пауля потемнело, на его широких, мужественных скулах заходили желваки. Заметив это, Арнольд мгновенно устыдился своей несдержанности. Его сын обладал редкой способностью — ни при каких обстоятельствах не позволял эмоциям брать верх над здравым смыслом. Так что вывести его из себя было практически невозможно. Он обнаруживал свои чувства лишь в крайних случаях, как, например, сейчас.

— Прости меня, я погорячился. — Арнольд пожал руку сына. — Не понимаю, что со мной творится. Я так сильно переживаю за детей, что не могу трезво мыслить. — Он опустил голову, помолчал. — А ты абсолютно прав. Паникой мы ничего сейчас не добьемся. В подобных случаях действовать следует крайне осторожно: любой неверный шаг может обойтись нам слишком дорого. — Он в печальной задумчивости взглянул на окно. — Не понимаю, как похитителям удалось пробраться в дом? Ты установил отличную сигнализацию.

— Мне тоже пока, папа, ничего толкового не приходит в голову. Но обещаю, что верну в целости и сохранности и Патрика, и Анжелу, — с непоколебимой твердостью произнес Пауль.